|
|
Родился в Москве в 1952 году. Закончил Московскую консерваторию в 1977 году, где изучал композицию у Тихона Хренникова и инструментовку у Юрия Фортунатова. В 1981 году закончил аспирантуру Московской консерватории по специальности «сочинение». Михаил Броннер — автор симфоний, опер, балетов, хоровой, вокальной и камерной музыки. Его сочинения исполнялись на концертах и фестивалях в России, Германии, Болгарии, Венгрии, Англии, Франции, Италии. Его музыка записана на пластинках фирмы «Мелодия» и на лазерных дисках. «Еврейский реквием» Михаила Броннера (для смешанного хора, детского хора, оркестра, двух сопрано, баса и тенора) с большим успехом исполнялся в шести городах Германии (1994 год). Сейчас в Москве идут два крупных сочинения М.Броннера: балет «Укрощение строптивой» и опера «Золотой остров».
...Михаил Броннер — многогранный художник, виртуоз оркестрового письма, философ, наделенный талантом виденья истинной сути красоты. Автор целой серии замечательных произведений, в том числе и монументальных — оперных и симфонических, Михаил Броннер обладает удивительным и очень своеобразным стилем, в котором главным признаком самобытности является опора на естественную красоту звуковых комбинаций, выстроенных вместе с тем в весьма необычное формообразование, проистекающее из природы исходного музыкального материала.... Особым качеством стиля композитора можно считать высокую степень символической обобщенности идеи. Иногда она получает свое выражение в программных названиях, при этом в произведениях последних лет программность почти всегда связана с осмыслением важнейших, ключевых моментов становления нашей цивилизации. Кто мы? Откуда пришли? Куда идем? Правы ли мы и как нам быть? Что есть Бытие в высшем значении понятия и сумеем ли мы Быть вообще? Вот вопросы, которые слышатся в сложной интонационной вязи музыки Броннера. В манере же преподнесения М.Броннер всегда выразительно красив и чувственен, и в самой этой красоте и в сопереживаниях автора им же воспроизведенных драматических коллизий таится криптографическая сущность ответов.»
Композитор Михаил Кокжаев (профессор Ереванской консерватории).
О стиле Михаила Броннера (триптих «евангелических концертов»)
М.Броннер не просто композитор, но еще и философ, которого интересуют судьбы мира. Обращает на себя внимание внутренняя и даже внешняя связь его сочинений «Время терпеть», «Время вспоминать», «Время Каина». По словам самого композитора, они объединены общим внутренним смыслом. В Библии его волнуют особые, сложные ситуации, неразрешимые коллизии. И его музыка выражает остроту этих ситуаций в интеллектуальном их преломлении.
В.Рожновский. Российская музыкальная газета
Из премьер наиболее интересным показалось произведение М.Броннера «Время терпеть» и, в особенности, его драматургия. Впрочем, и во многих других композициях этого автора она не подчиняется общепринятым схемам. Сложная драматургия с постоянными сменами типов движения и фактур, а также активными тематическими преобразованиями, вероятно, объясняется скрытой программой.
Музыковед ирина Северина. Российская музыкальная газета
...С Михаилом Броннером очень легко работать, потому что он ко всем вопросам относится творчески. В период работы над музыкой балета он показал себя не только как композитор-симфонист, но сумел стать, по существу, соавтором постановки, композитором-сорежиссером.
Дмитрий Брянцев, главный балетмейстер Музыкального театра
имени Станиславского и Немировича-Данченко
Музыку Михаила Броннера я считаю гениальной, так как она имеет свой особый музыкальный язык и проникает прямо в сердце...
Дирижер Михаил Юровский. Nordwestdeutsche (Германия)
Вряд ли хоть кто-нибудь смог устоять перед силой обаяния, исходящего от этой роскошной фрески. Замечательно, что длительные овации начались не сразу после окончания исполнения, а лишь спустя несколько секунд абсолютной тишины в зале. Для композитора — по праву — раздались крики «Браво!».
Jurgen Otten. Berliner Zeitung
Каждый из нас благодарен автору за то, что это произведение, сочиненное в конце отмеченного бесконечной цепью страданий столетия, подарило людям надежду и примирение. Стоя, овациями публика благодарила композитора за захватывающую премьеру и, вместе с многочисленными исполнителями, — за эту грандиозную музыку.
Neue Westfalische, Germany
Интонация — мотив — мелодия. Эти, подчас забытые или трансформированные понятия, активно «работают» в музыке Броннера. Нередки в них отзвуки иных стилей, они «перепрочитываются» композитором и предстают в ином виде, в новом контексте, всегда - ярком, художественно сильном.
Оплакивание — боль — смерть — жизнь. Эти полюса проявляют смысл сущего, создавая эмоциональное и духовное поле. Порыв духа, преодолевающего смерть. Живая память, ставшая музыкой.
Инна Ромащук. «...Я верую. Размышления о музыке Михаила Броннера».
Музыкальная академия, 1996, №1
Какой оказывается загадочно красивой может быть музыка уходящего столетия... И в то же время, быть глубоким обобщением важнейших идей времени и только ему, композитору Михаилу Броннеру, свойственных черт индивидуального стиля.... Почему хочется размышлять о сущем, слушая музыку Броннера, понятно: он, композитор, не прибегая ни к каким ухищрениям, вовлекает тебя (всех) в диалог, не оставляет равнодушным.
Сакральные образы композитора, при всей конкретике программных определений, весьма неоднозначны, побуждают к продлению диалога с музыкой Броннера. Он ясно понимает, что искусство не есть вера, но есть исповедание своей веры.
«Soter ponim (Забывший нас...)» — своего рода инструментальный реквием, или попытки пения, которые пересекаются ударами оркестра, или экспрессивные сгустки напряжения и робкие лирические мотивы — воспоминания. Или истаивание голосов и высоко поднятая регистровая «планка», к которой устремляются вопросы-интонации.
«Страсти по Иуде» и «Евангелие от саксофона» — своеобразный инструментально-симфонический диптих. Он напомнил нам о Евангелии и о Страстях и вывел на первый план голоса-тембры саксофона и баяна — весьма характерные для времени поисков новых «героев». Саксофон («Евангелие от саксофона») поет вкрадчиво, порой даже чересчур нежно. И баян («Страсти по Иуде») старается подстроится под общее звучание струнных. Голос саксофона сливается с оркестром струнных и порой едва различим. Так трудно бывает отделить сладкую ложь от правды. Голос баяна, напротив, остается вдали от всех. Усиливает эффект отторжения шепот оркестрантов - это имя вечно предающего. Вопрос-выдох в самом конце «Иуда?» И хотя композитор весьма конкретно живописует исчезновение голоса баяна вплоть до свистящего движения закрывающегося инструмента, усиливается чувство, что все когда-то происходившее повторяется. Почему так случилось, что сегодня поиски какой-то «особой благой вести» владеют умами»? Почему сострадаем жестокости и топчем чистоту? Почему?
«Время терпеть» и — «Время вспоминать» — своего рода развернутая симфоническая поэма в рамках жанра квартета, воспринимающаяся как образ пережитого, постлюдия; а рядом — колоритное сугубо камерное сочинение «Каддиш по уходящему веку...
«Каддиш по уходящему веку...». Отпевание века, который все не может отпустить нас, его современников. «Каддиш...» — странные похороны танцующего века. Мимолетные напоминания «знаковых» ритмоинтонаций ХХ столетия, пульсирующее движение, за которым угадывается танго-тарантелла...
Инна Ромащук. «"Lux" Михаила Броннера».
Российская музыкальная газета, 2002, №4
...Композитор резко, открыто «говорит» о себе, о своем времени, подчеркивая мысль о страшном мире несвободы, в котором и страх, и боль, и постоянное унижение ломают индивидуальность.
Инна Ромащук. «Осенний пейзаж с рождественскими и пасхальными образами».
Российская музыкальная газета, 2002, №12
Михаилу Броннеру удалось связать вместе тесно связанные духовно светские и литургические тексты, переведенные на идиш лова из дневника Анны Франк, поэму Хаима Нахмана Бялика «Город резни» и псалмы на иврите. Так возникает безмерность ужаса, красота любви и суверенитет свободной от церковных догм веры в душу слушателя, который в этом хаосе чувств перерождается и наконец находит опору в заключительных словах «Реквиема» — «Я верую». Проявление драматизма и богословия в сочетании с модерном и фольклористикой придает музыке еще большее театральное воздействие. Русский, украинский, восточно-арабский колорит пронизывают сочинение, очарование которого представлено экзотическими ритмами, гармонией и мелодией. Оркестр Nordwestdeutsche Philarmonie показал это точным ритмом ударных, наполненным силой звучанием духовых и чувственной гармонией струнных инструментов...
Regina Leistner. Berliner Morgenpost
Хотя этим произведением Броннер хотел создать памятник еврейской культуре в Европе, его намерение было шире, чем только проследить цепь мучений столетиями преследуемого народа — «Еврейский реквием» направлен против всякого насилия и призывает к соблюдению прав человека.
Regina Doblies. Westfallen-Blatt
«Музыку Михаила Броннера я считаю гениальной, так как она имеет свой особый музыкальный язык и проникает прямо в сердце, — высказал главный дирижер Михаил Юровский свое отношение к произведению. — Она исходит из внутренней душевной потребности.» Особенно следует отметить драматургию произведения. В шесть частей сочинения вплетены поминальная молитва и восхваляющие Бога псалмы, полный надежды текст из «Дневника Анны Франк» и апокалипсические видения из поэмы Бялика «Город резни», в которой описан еврейский погром в Кишиневе в начале этого столетия.
Музыка — это труд души. Nordwestdeutsche
Перед воспламененными слушателями разворачивается действие, принимающее кинематографический размах. В программке сочинения подчеркивается, что «Еврейский реквием» не принадлежит к авангардным музыкальным течениям, а опирается на народную музыку евреев Восточной Европы. Против внушительной силы восточноеврейской народной музыки вряд ли можно устоять. Здесь она непрерывно купается в роскоши, и тем самым лишается своей натуральности. Внимание переключается на трагические тексты и плакатную, бескрайнюю в своей грандиозности музыку.
Artur Guth, Tagesspiel
Броннер точно и бережно вводит в действие музыкальные эффекты. Его условное пространство, представляемое симфоническим оркестром, четырехголосным хором и квартетом солистов, заполнено многими утонченными сюрпризами. Это и расположение ударных, и использование необычных инструментов, и классически звучащая труба, — все направлено на слушателя. Глиссандо ударных и хора действует как физическое ощущение боли.
Падеборн. Зеркало души
|
